Тыл поэтессы, или Особенности украинского вандализма
16 июня 2009

Однажды по Центральному парку культуры и отдыха города Луцка прогуливались независимо друг от друга лидер ВО «Свобода» Олег Тягнибок и вождь ПСПУ Наталья Витренко. Их пути пересеклись у памятника Лесе Украинке. Завидев друг друга, партийные лидеры брезгливо поморщились и отвернулись, делая вид, будто внимательно изучают памятник великой украинской поэтессе. В следующий момент их лица вытянулись, и они снова уставились друг на друга, теперь уже с гневом и возмущением – и было из-за чего: Леся Украинка стояла, повернувшись к политикам и ко всему миру бронзовой спиной, будто заглядывала за беломраморную плиту, которая служила ей фоном.

- Какой циничный акт москальского вандализма! – прошипел Олег Тягнибок, с ненавистью глядя на Наталью Витренко, которая от неожиданности выронила большую сдобную булку.

- Бандеровцы мстят великой поэтессе! – с дрожью в голосе ответила Наталья Михайловна.

- Это рука Москвы, которая хочет ниспровергнуть великую украинскую культуру! – настаивал Олег Тягнибок. – Леся Украинка активно боролась за свободу украинской нации против московского царизма!

- Это кровавый украинский национал-фашизм расправляется с женщиной, которая дала название нашей прогрессивной социалистической газете «Досвітні огні»! – возражала Наталья Михайловна.

- Однозначно, товарищи, это провокация антикоммунистических сил, которые в бессильной злобе подняли руку на прогрессивных поэтов прошлого! – деловито заметил подошедший лидер Компартии Петр Симоненко. -  Леся Украинка, между прочим, «Коммунистический Манифест» переводила!

- Я тоже когда-то был членом КПСС, ну и что? – возразил ему оказавшийся поблизости Виктор Андреевич Ющенко. – Все в молодости ошибались. Леся Украинка – это украинская поэтесса, а не советская, и то что с нею сделали – это сделали, очевидно, не украинцы. Это антиукраинская акция, это дело рук хохлов. Хохлов и малороссов.

- Перестаньте! – раздался вдруг проникновенный голос, и все увидели Юлию Владимировну Тимошенко. Она стояла перед памятником, и глаза ее были полны слез. – Разве вы не видите, что это надругались над самым святым для сердца каждого украинца – это надругались надо мной! Ведь Леся Украинка – это символ меня! – и Юлия Владимировна всхлипнула.

Тут все стали возражать, доказывать, убеждать, перекрикивать, материться и просто орать. Поднялся страшный шум, который вдруг прервался жутким металлическим скрежетом. Все замолчали и испуганно посмотрели на памятник. Бронзовая поэтесса, уперев руки в боки, повернулась к спорщикам лицом, и лицо это было искажено гримасой отвращения. Бронзовые губы размокнулись, и раздался громоподобный голос:

- Заткнитесь все!!! Я сама – слышите – сама отвернулась, чтобы ваши поганые рожи не видеть!!! Меня от вас, господа политики, тошнит, хоть я и бронзовая!!! Оставьте меня в покое!!! Вон из моего парка!!!

Металлическая рука отколола от мраморной плиты здоровый кусок и замахнулась на политических лидеров. Те бросились врассыпную. Когда в парке стало пусто и тихо, бронзовая Леся Украинка печально вздохнула, приладила кусок мрамора назад к плите и, подобрав потерянную Натальей Михайловной булку, принялась кормить голубей…