Однажды отец украинской приватизации Виктор Михайлович Пинзеник сидел дома и пил кофе. После отставки он взял за правило новости смотреть только раз в неделю, по воскресеньям, когда отсеивается всякая шелуха и выбираются только самые важные. Поэтому телефизор молчал, а экран компьютера был темным и матовым. Внезапно тревожно заверещал сигнал телефона. Виктор Михайлович Пинзеник вздрогнул от неожиданности и расплескал кофе на брюки. Ругнувшись в усы, он поднял трубку и услышал давно забытый голос:

- Алло, Виктор Михайлович? Это ты? - говорил в трубку отец российской приватизации, глава "Российской корпорации нанотехнологий" Анатолий Борисович Чубайс.

- Я! Рыжий, привет! - весело отозвался Пинзеник. - Сто лет тебя не слышал! Ты зазнался, брат, в своей Москве!

- Виктор Михайлович, мне страшно! - прошептал в трубку Анатолий Борисович.

- Что такое? "Пилу-6" посмотрел? - продолжал балагурить Виктор Михайлович.

- Егорушка умер, понимаешь, Витя!? - голос Анатолия Борисовича пресекся.

- Какой Егорушка?.. - медленно переспросил Пинзеник, в глубине внезапно похолодевшей души уже зная - какой.

- Гайдар Егор Тимурыч! Вот какой! - дрожащим голосом сообщил Чубайс. - Тромб оторвался и сосуды закупорил.

- Царство небесное... - пробормотал Виктор Михайлович после минутного молчания. - Геройский был мужик, ничего не скажешь. Мы все на него равнялись.

- Мне страшно, Виктор Михайлович. - повторил Анатолий Борисович. - Я боюсь тромба. А ты? Ты не боишься тромба?

Виктор Михайлович судорожно сглотнул и севшим голосом ответил:

- Чего мне тромба бояться?

- Это проклятие, Виктор Михайлович! - зашептал в трубку Анатолий Борисович. - Они все говорили, говорили, а я не верил, я смеялся! И Егор Тимурович не верил! Они говорили еще в девяностые, что мы все умрем, мы все, кто организовал ваучерную приватизацию, либеральные реформы, вообще все это, понимаешь. Виктор Михайлович, а я не верил...

- Да прекрати ты!!! - закричал Пинзеник, и непонятно, чего в его голосе было больше - раздражения или уже собственного страха. - Возьми себя в руки! Ты у врача был?

- Был! И у кардиолога, и у психолога... Они говорят, что все нормально. Но знаешь, они так странно на меня смотрят... - Чубайс захлюпал носом.

- Да успокойся! Ну что мы такого сделали? - Пинзеник стал уговаривать то ли себя, то ли собеседника. - Ну, сделали приватизацию. Ну, лохи повелись на ваучеры. Ну, обнищали. Кто им виноват? Зато теперь мы имеем эффективных собственников. Местами. И еще долго будем иметь. Ну, сократилось в результате население на несколько миллионов. Так что ж теперь, из-за этого нас проклинать? Не бери дурного в голову, а тяжелого в руки! Давай лучше выпей пятьдесят грамм за упокой души Егорушки...

- Я уже вторую бутылку... - всхлипнул Чубайс.

Пинзеник медленно полжил трубку. Посидел молча. Потом взял в руки недопитый кофе, но руки почему-то подозрительно дрожали, так что чашечка выбивала о зубы морзянку. С отвращением отодвинув кофе, Виктор Михайлович попытался собраться с мыслями, но мысли не собирались, а паника нарастала. Он попытался взять себя в руки, но не выдержал, схватил трубку и принялся звонить кардиологу на предмет тромба...